Нажмите на кнопку, чтобы поделиться!

The New Yorker всегда старается подбирать рассказы которые отвечают текущей злободневности. Этот рассказ молодой писательницы Кристиан Рупениан буквально взорвал медиа-пространство поделив его на два непримиримых лагеря. Он стал «Красной тряпкой» на фоне идущей сейчас сексуальной контрреволюции в США и пересмотра принципов интимной связи «по согласию».
Рассказ собственно о том как по разному мужчины и женщины интерпретируют те или иные личностные события.
Просьба! Неуверенным в себе мужчинам лучше не читать, можете набраться лишних комплексов. Остальным: «Ю а Велком»! 18+

Часть 1

Марго встретила Роберта в среду вечером к концу своего осеннего семестра. Она работала за прилавком в живописном кинотеатре в центре города, когда он вошел и купил большой попкорн и коробку соломки «Red Vine».

«Это …, необычный выбор», — сказала она. «Я не думаю, что я когда-либо продавала эту соломку».

Флирт с клиентами был уже привычкой, которую она получила работая баристом и это помогало с чаевыми. Она не получала чаевые в кинотеатре, но работа была скучной, да и к тому же она считала, что Роберт довольно милый. Не такой милый, чтобы она, скажем, подошла к нему на вечеринке, но достаточно очаровательный, чтобы она могла представить как набрасывается на него, если бы он сидел рядом во время скучной пары. Хотя она была уверена что он был не из студентов, как минимум вторая половина второго десятка. Он был высоким, что ей нравилось и она видела край татуировки, выглядывающей из-под свернутого рукава рубашки. Он был далеко не худым, его борода была слишком длинной и его плечи слегка сутулились, как будто он что-то защищал.

Роберт не отреагировал на ее флирт. Или, если он и пытался как-то отреагировать, то он только отступил назад и чуть наклонившись в мою сторону, старался выглядеть суровым. «Ну, — сказал он. «Хорошо, тогда». Он положил в карман свою сдачу.

Но на следующей неделе он снова пришел в кинотеатр и купил еще одну коробку этой соломки. «Вы исправляетесь, — сказал он ей. «На этот раз вы не пытаетесь отговорить меня».

Она пожала плечами. «Мне оплатили рекламу, так что…», — сказала она.

После фильма он вернулся к ней. «Девушка за прилавком, дайте мне свой номер телефона», — сказал он, и удивив саму себя, она это сделала.

 Из этого небольшого обмена фразами о соломках в течение следующих нескольких недель их разговоры обросли реально сложными выражениями и тональностями, которые разворачивались и смещались так быстро, что ей иногда приходилось серьезно обдумывать прежде чем отвечать. Он был очень умным и она обнаружила, что должна работать над собой, чтобы произвести на него впечатление. Вскоре она заметила, что, когда переписывается с ним, он, как правило, сразу же отправлял ей ответ. А если ей требовалось несколько часов, чтобы ответить, то его следующее сообщение всегда было бы коротким и не включало бы вопрос. Тем самым заканчивая продолжение разговора, который всегда начинала она. Несколько раз она отвлекалась на день или около, и задавалась вопросом, исчезнет ли обмен сообщениями вообще. Но тут она может подумать о чем-то смешном и пишет чтобы сказать ему. Или она увидела картинку в Интернете, которая имеет отношение к их разговору, и они снова пишут друг другу.

Затем, однажды вечером за учебой, она жаловалась на то, что все столовые уже закрыты, а в ее комнате нет еды. Потому что ее сосед по комнате совершил набег на ее «пакет помощи студенту». И он предложил купить для нее несколько пакетов соломок, чтобы поддержать ее. Сначала она отклонила это предложение встречной шуткой, потому что ей действительно нужно было учиться. Но он сказал: «Нет, я серьезно, перестань отмазываться и приходи сейчас», поэтому она надела пиджак поверх своей пижамы и встретила его 7-Eleven.

Было около одиннадцати часов. Он поприветствовал ее без церемоний, как будто каждый день видел ее, и проводил ее внутрь, чтобы выбрать закуски. В магазине не было соломки «Red Vines», поэтому он купил ей вишневую Колу, упаковку чипсов и новую зажигалку, в форме лягушки с сигаретой во рту.

«Спасибо за подарки», — сказала она, когда они вышли на улицу. На Роберте была кроличья меховая шапка, которая опускалась на уши и толстый старомодный пуховик. Она подумала, что это хороший ракурс для него, если он немного наклоняется. Шляпа усиливает схожесть с лесорубом, а тяжелое пальто прятало живот и печально спускалось с плеч.

«Всегда пожалуйста, девушка за прилавком», — сказал он, хотя, конечно, он знал ее имя. Ей показалось, что он попробует ее поцеловать и была готова уклониться подставив щеку, но вместо того, чтобы поцеловать ее в губы, он взял ее за руку и нежно поцеловал в лоб, как будто она для него была чем-то ценным. «Учись хорошо, дорогая», — сказал он. «Скоро увидимся».

На пути к ее общежитию она была наполнена потрясающей легкостью, в которой чувствовала признак зарождающейся симпатии.

В то время когда она делала перерыв, они переписывались почти без остановки, не только шутили, но и делились личным о себе. Они начали говорить «Доброе утро» и «Спокойной ночи». И когда она однажды задала ему вопрос, а он ей сразу не ответил, она почувствовала беспокойство. Она знала, что у Роберта есть две кошки по имени Му и Ян. Они даже фантазировали, как ее кошка из детства по имени Пита отправляет кокетливые тексты Яну. Но, при этом, Пита разговаривая с Му, всегда оставалась формальной и холодной, завидуя отношениям между Му и Яном.

«Что ты все время переписываешься?», — отчим Марго спросил ее за обедом. «Ты с кем-то встречаешься?»

«Да», — сказала Марго. «Его зовут Роберт и я встретила его в кинотеатре. Мы влюблены и мы вероятно поженимся».

«Хм», — сказал отчим. «Скажи ему, у нас есть к нему некоторые вопросы».

«Мои родители спрашивали о тебе», — написала Марго, и Роберт прислал ей смайлик, в глазах которого были сердца.

Когда Марго вернулась в университетский городок, она снова захотела увидеть Роберта, но это оказалось на удивление трудно. «Извини, напряженная неделя на работе»,- ответил он. «Но я обещаю мы скоро увидимся». Марго это не понравилось. Было чувство как будто что-то произошло и когда он в конце концов предложил сходить в кино, она сразу согласилась.

Фильм, который он хотел увидеть, шел в кинотеатре, где она работала. Но она предположила его посмотреть в большом торговом центре за городом. Студенты редко его посещали, потому что туда надо было ехать. Роберт заехал за ней на пыльном белом Civic с полными фантиками от конфет подстаканниками. Вел себя очень сдержанно и как-будто старался на нее не смотреть. Прошло пять минут и это ее начало напрягать. И когда они добрались до шоссе, ей пришло в голову, что он может ее похитить, изнасиловать и убить. В конце концов, она почти ничего не знала о нем.

Как только она подумала об этом, он сказал: «Не волнуйся, я не собираюсь тебя убивать». И она подумала, может дискомфорт в машине ее вина. Она так нервничает, словно какая-то девица, которая думает, что ее собираются убивать всякий раз, когда она идет на свидание.

«Да не, нормально. Ты можешь убить меня, если хочешь», — сказала она и он рассмеялся похлопав ее по коленке. Но он все еще был слишком тихим и все ее попытки завязать разговор ни к чему не приводили. В кинотеатре он попытался пошутить с продавщицей за стойкой о своей соломке, но шутка не получилась. Это смутило всех участников, но Марго больше всего.

Во время фильма он не пытался взять ее за руку или обнять. Поэтому когда они вернулись на стоянку, она уже была уверена, что она ему разонравилась. На ней были леггинсы и свитер. Возможно это и было проблемой. Еще когда она села в машину, он сказал: «Рад видеть, что ты так оделась для меня», — тогда она предположила, что это была шутка. Но, возможно, она на самом деле обидела его, не восприняв их свидание достаточно серьезно. На нем были штаны цвета хаки и рубашка на пуговицах.

«Ты хочешь выпить?», — спросил он, когда они вернулись к машине. Это было похоже на стандартную вежлмвость. Марго показалось, что он ожидает, что она скажет «нет». И когда она это сделает, дальнейшее общение можно прекратить. Это огорчало ее, не столько потому, что она хотела продолжать с ним встречаться. Сколько из-за больших надежд, что она нафантазировала пока его не видела. И ей не казалось справедливым, что все так быстро развалилось.

«Наверное, мы могли бы выпить», — сказала она.

«Как хочешь», — сказал он.

«Как хочешь», — было услышать так неприятно, что она молча села в машину. Он дотронулся до ее ноги, и сказал: «Ну чего ты надулась?»

«Я не надулась», — сказала она. «Я просто немного устала».

«Я могу отвезти тебя домой».

«Нет, мне нужно выпить после такого фильма». Несмотря на то, что фильм который он выбрал, шел на основном экране, это была очень удручающая драма о Холокосте. Настолько неуместная для первого свидания, что когда он его выбрал она сказала: «Ты серьезно?». Он немного пошутил о том, как ему жаль, что он недооценил ее вкус и что вместо этой картины надо было взять романтическую комедию.

Но теперь, когда она вновь вспомнила об этом фильме совершенно другая интерпретация событий этого вечера промелькнула у нее. Она задалась вопросом, мог ли он попытаться произвести на нее впечатление, предложив фильм о Холокосте. Думая, что такой «серьезный» фильм, мог бы произвести впечатление на человека, который сам работал в художественном кинотеатре. Представляя ее такой какой она могла бы быть. Может быть, думала она, ее восклицание «Ты серьезно?» задело его, напугало и заставило чувствовать себя неудобно с ней. Мысль о такой уязвимости тронуло ее и она впервые за весь вечер почувствовала в себе доброту к нему.

Когда он спросил ее, где она хочет выпить, она назвала место, куда обычно ходила. Но он сделал такое лицо и сказал, что это студенческая забегаловка и он отвезет ее в какое-нибудь место получше. Они пошли в бар где она никогда не была. Подземного типа, без вывески о его здесь присутствии. Внутри была очередь людей тоже стремящихся туда попасть. И когда они ждали, она нервничала, пытаясь придумать, как рассказать ему. Ей нужно было рассказать, но она не смогла, поэтому, когда вышибала попросил посмотреть ее удостоверение, она протянула его ему. Вышибала даже не посмотрел на нее. Он просто ухмыльнулся и сказал: «Ясно. Нет». И махнул рукой в ​​сторону от очереди, затем позвал следующую группу людей.

Роберт зашел перед ней, не замечая, что происходит за его спиной. «Роберт», — сказала она тихо. Но он не обернулся. Наконец, кто-то в очереди, постучал ему по плечу и указал на нее, стоящую на тротуаре.

Она стояла смущенная, когда он подошел к ней. «Извини!», — сказала она. «Это так неловко».

«Сколько тебе лет?»,  спросил он.

«Мне двадцать», — сказала она.

«О»,- сказал он. «Я думал, ты говорила, что старше».

«Я же сказала, что я второкурсница!», — сказала она. Стоять снаружи бара и будучи отвергнутой у всех на глазах, было довольно унизительно. И теперь Роберт смотрел на нее, как будто она сделала что-то не так.

«Но ты говорила… Как это сказать? Что ты пропустила год», — возражал он, как будто это был спор, который он мог выиграть.

«Я не знаю, что тебе сказать», — беспомощно сказала она. «Мне двадцать». И затем, неожиданно, у нее полились слезы жалящие глаза. Потому что все рушилось и она не понимала почему от этого так тяжело.

Но когда Роберт увидел, как изменилось ее лицо , произошло нечто вроде волшебства. Все напряжение вышло из него. Он выпрямился и обнял ее своими медвежьими руками. «О, милая», — сказал он. «О, дорогой. Все нормально, нормально. Ты не причем». Она позволила себе расслабиться в его объятиях. И снова почувствовала то чувство, что у нее было выходя из 7-Eleven. Она вновь была нежной и драгоценной, которую он боялся поломать. Он поцеловал ее в голову, а она рассмеялась и вытерла слезы.

«Я не могу поверить, что плачу, потому что не попала в бар», — сказала она. «Ты наверное думаешь, что я дура». Но она знала, что он вообще не думает об этом. Он смотрел на нее. В его глазах она увидела, как она красиво выглядит, улыбаясь сквозь слезы в бледном свете уличного фонаря и несколькими хлопьями снега.

Он поцеловал ее тогда, в губы, по-настоящему. Он ринулся к ней в каком-то диком броске и практически засунул свой язык ей в горло. Это был ужасный поцелуй, по настоящему плохой. Марго просто не могла поверить, что взрослый мужчина может так плохо целоваться. Это казалось ужасным, но при этом также появилось нежное чувство. То ощущение, когда хотя он и старше, но она знает, где опыта у него не много.

Когда он поцеловал ее, крепко взял за руку и повел ее в другой бар. Там стояли бильярдные столы, пинбольные машины и лежали на полу опилки. И никто не проверял удостоверение у двери. В одном из кабинок она увидела студента-выпускника, который был ее куратором по английскому в первый год ее обучения.

«Хочешь я тебе возьму содовую водку?» — спросил Роберт, предполагая, по ее мнению, что это нормальная шутка для девушек из колледжа любящих коктели, хотя она никогда не пила содовую с водкой. На самом деле она не знала что собственно заказать. В тех местах, куда она ходила, они только сидели за столиком в баре. А ребята, которым было двадцать один или имели хорошие поддельные удостоверения, обычно приносили кувшины с пивом PBR или Bud Light и разливали по всем. Она не была уверена есть ли тут эти бренды над которыми Роберт посмеялся бы. Поэтому вместо чего-то конкретного, она сказала: «Мне просто пиво».

Из-за коктейлей перед этим или поцелуя позже, а возможно из-за того, что она плакала, Роберт стал гораздо более расслабленным. Больше похожего на того остроумного человека, которого она знала по сообщениям. Когда они говорили, она становилась все больше уверенной в том, что то, что она истолковала как гнев или недовольство ею, на самом деле было нервозностью, страхом. Он продолжал возвращаться к ее первоначальной ремарке о фильме. Шутил на этот счет, с интересом слушал когда она отвечала. Он дразнил ее рассказывая о ее высоком вкусе и говорил, как трудно было произвести на нее впечатление. Это все из-за тех уроков о кинематографии, которые она брала, хотя он знал, что она была только в одном летнем курсе о кино. Он пошутил о том, как наверное она и другие сотрудники их арт-хаусного кинотеатра, смеются над людьми, которые идут смотреть в обычные кинотеатры, где не подают вино и показывают в 3-D.

Марго смеялась над его шутками, о ее воображаемой версии сноба-киномана. Хотя это было и не совсем справедливо, поскольку именно она предложила ехать и смотреть фильм в большом развлекательном центре. Хотя теперь она осознала что, возможно, это тоже задело чувства Роберта. Она думала, что это очевидно, что она не хочет идти на свидание туда где работает. Но, может быть, он принял это на свой счёт и подумал, что ей стыдно появляться там с ним. Она начала думать, что теперь-то понимает его насколько он был ранимым, насколько легко его задеть и чувствовала себя ближе к нему. Это давало ей власть – она знала и как ранить его, и как успокоить. Она расспрашивала его о том, какие фильмы нравятся ему, рассказывала о том, какие заумные фильмы показались ей скучными или непонятными. Она рассказывала, как пугают её старшие коллеги и как она иногда переживает, что недостаточно умна, чтобы составить своё мнение о чём-либо. Эффект, который это производило на него, был ощутимым и незамедлительным, и ей казалось, будто она пытается гладить большое своенравное животное вроде лошади или медведя, уговаривая взять угощение с руки.

За третьим стаканом пива она думала о том, каково было бы заняться сексом с Робертом. Вероятно, это было бы как их плохой поцелуй, неуклюже и чрезмерно. Но представляя, как он был бы взволнован, как старался бы впечатлить её, она почувствовала как внизу живота разгорается жажда желания, отчётливая и болезненная, как щелчок резинки по коже.

Когда она прикончила с очередной напиток, она храбро сказала: «Ну что, пойдём отсюда?» и он ей показался слегка расстроенным, будто подумал, что ей не терпится быстрее закончить это свидание. Но она взяла его за руку и потянула к выходу. Выражение его лица, когда он начал понимать, что она имеет в виду, и та послушность, с которой он шёл за ней из бара, снова отозвались в ней тем самым щелчком, также как, как это и ни странно, тот факт, что его ладонь, которую она крепко держала, стала влажной от пота.

Снаруже она снова подставила лицо для поцелуя, но, к её удивлению, он только прикоснулся к её губам. «Ты пьяна», –  произнёс он осуждающе.

«Нет, вот и нет», – сказала она, хотя и была. Она прижалась к нему, чувствуя себя крошечной по сравнению с ним, и он громко прерывисто вздохнул, словно она была слишком, до боли яркой, и это было так сексуально, чувствовать невероятное искушением, перед которым невозможно устоять.

«Я отвезу тебя домой, Дюймовочка», – сказал он, ведя её к машине. Однако стоило им оказаться внутри, она снова наклонилась к нему, и через некоторое время, слегка отстраняясь назад, когда он слишком глубоко засовывал язык, смогла показать, как целовать её мягче, чтобы ей нравилось. Вскоре она уже сидела на нём, чувствуя его эрекцию через натянутые штаны. Всякий раз, когда она прижималась к его члену, Роберт издавал трепетные стоны, которые она не могла не ощущать. Они были слегка мелодраматические, но затем он внезапно оттолкнул её и повернул ключ зажигания.

«Делаю это на переднем сиденье, как подросток», – сказал он с притворным отвращением. Затем добавил: «Я думал, ты тоже слишком стара для такого, тебе ведь двадцать в конце концов».

Она показала ему язык.

«Куда хочешь поехать?»

«К тебе?»

«Не думаю. Помнишь про соседку?».

«Да, точно. Ты живёшь в общежитии», – сказал он, как будто ей стоило за это извиняться.

«А ты где живёшь?»

«Я живу в доме».

«Так может… я к тебе?»

«Можно».

never-buy-viagra-without-perscription
Никогда не покупайте виагру без рецепта. Вот почему

Часть 2

Дом был в красивом зеленом районе недалеко от университетского городка, на двери весели белые сказочные огоньки. Прежде чем выйти из машины он сказал, словно предупреждая: «Ну, просто, чтобы ты знала. У меня есть кошки».

«Я знаю», – сказала она. «Мы переписывались о них, помнишь?»

У двери он до смешного долго возился с ключами и ругался себе под нос. Она поглаживала его по спине, чтобы не потерять настрой, но это, казалось, нервировало его еще больше, так что она перестала.

«Что ж, вот мой дом», – сказал он уверенно, распахивая дверь.

Комната, в которую они вошли, была тускло освещена и наполнена предметами, которые, после того как её глаза привыкли, вызвали в ней чувство чего-то знакомого. Стояли два больших, заполненных книжных шкафа, полка с виниловыми пластинками, коллекция настольных игр и много живописи – или, по крайней мере, постеров, которые были в рамах, а не просто приколоты или приклеены к стене скотчем.

«Мне тут нравится» – честно сказала она, и сделав это, почувствовала нечто похожее на облегчение. Ей пришло в голову, что она никогда раньше не заходила к кому-то домой специально чтобы заняться сексом, потому что встречалась только с ровесниками и им всегда приходилось куда-то красться, чтобы не попасться соседям по общежитию. Это было нечто новое, и немного пугающее, и наличие свидетельств того, что у Роберта были похожие с ней интересы, хотя бы в самом широком смысле – искусство, игры, книги, музыка – она получила подтверждение правильности своего решения.

Как только она подумала об этом, заметила, что Роберт внимательно за ней наблюдает, словно пытаясь понять, какое у нее впечатление от комнаты. Но страх ещё не покинул ее окончательно, и ей в голову полезла мысль, что возможно, это не просто комната, а ловушка, чтобы заманить ее. Как будто Роберт обычный человек, такой же как она, тогда как остальные комнаты в доме пусты или наполнены ужасами: трупами или похищенными жертвами в цепях. Но тут он начал целовать её, бросив на диван её сумку и их куртки. Двигаясь в сторону спальни, он неуклюже ее целовал сжимая её грудь и попу.

Спальня отнюдь не была пустой, хотя в ней было явно меньше вещей, чем в гостиной. Его кровать состояла из матраса лежащего на пружинной сетке. На тумбочке стояла бутылка виски, из которой он сделал глоток и передал Марго. Он опустился на колени и открыл ноутбук, это её сначала смутило, но потом она поняла, что он включает музыку.

Марго сидела на кровати, пока Роберт снял рубашку, расстегнул штаны, и только лишь спустив их до щиколоток обнаружил, что не разулся. Затем он наклонился, чтобы расшнуровать обувь. Смотря на то, как неуклюже он согнулся и на его не маленький, мягкий, покрытый волосами живот, Марго захотелось отпрянуть. Но остановить на полпути то, к чему она сама так стремилась – это потребовало бы такого такта и деликатности, что она не могла даже представить как это сделать. Она не боялась, что он попытается заставить ее что-либо делать против ее воли, но то, чтобы потребовать остановиться сейчас, после того что уже произошло, означало выглядеть избалованной и капризной, как будто она заказала что-то в ресторане, а когда заказ доставили, передумала и отправила обратно.

Она попыталась отключить своё внутреннее сопротивление и подчиниться обстоятельствам. Сделала глоток виски. Но когда он прижал ее сверху своим телом и принялся осыпать ее влажными поцелуями, и в это время его рука механически двигалась по её грудям и направилась в сторону промежности, как будто извращенно перекрестив. Марго стало трудно дышать и она почувствовала что наверное не сможет через это пройти.

Изогнувшись под его телом, она перевернулась и села на него сверху. Это явно помогло, она закрыла глаза и начала вспоминать, как он поцеловал её в лоб рядом с тем кафе. Воодушевившись своим прогрессом, она стянула футболку через голову. Роберт потянулся вверх и вытащил её грудь из лифчика, так что половина его была сжата чашкой, и принялся перекатывать её сосок между большими и указательными пальцами. Это было не очень удобно, поэтому Марго наклонилась вперёд убирая его руку. Он намёк понял и стал пытаться расстегнуть лифчик, но не мог справиться с застёжкой, что напомнило девушке о его нервной борьбе с ключами у двери. Наконец он сказал повелительно: «Да сними ты его уже!». И она исполнила.

Его лицо в этот момент, напомнило ей гипертрофированные взгляды всех парней, которые когда-либо видели её голой. Не то, чтобы их было много – всего шесть, Роберт был седьмым. Он выглядел ошеломлённым и как-то по дурацки довольным, как ребенок, напившийся молока, и она подумала, что, возможно, это больше всего ей и нравилось в сексе – как парни раскрываются. Роберт казалось даже больше открывался ей, чем другие парни, несмотря на то, что он был старше, и повидал больше грудей и тел чем они. Хотя возможно, это и было связано с тем, что он был значительно старше ее.

Когда они целовались, она как будто перенеслась в свои самые потаенные фантазии, какие вряд ли могла представить раньше. «Посмотри на эту красавицу», –представляла она его мысли. «Она такая идеальная, у неё идеальное тело, и все в ней идеально, ей всего двадцать, её кожа безупречна, я хочу ее так сильно, больше, чем кого-либо в жизни, я до смерти хочу её».

Чем сильнее она представляла его возбужденные мысли, тем больше заводилась, и вскоре они двигались в один ритм. Она просунула руку в его трусы и сжала член, почувствовав капли влаги на головке. Он снова издал этот звук – по-женски заскулил, и Марго хотелось сделать так чтобы больше он так не делал, но как она не представляла. Затем его рука проникла ей в трусики, и когда он почувствовал, что она достаточно влажная, заметно расслабился. Он нежно двигал там рукой и она прикусив губу изображала для него страсть, но затем он слишком грубо проник в нее, на что она вздрогнула, и он отдёрнул руку. «Прости!» – сказал он.

А затем встревоженно продолжил: «Подожди, а ты вообще это раньше делала?»

Эта ночь была и в самом деле очень странной и где-то беспрецедентной, так что её первым импульсом было сказать «нет», но потом она поняла, что он имеет в виду, и громко рассмеялась.

Она не хотела смеяться, потому что уже прекрасно поняла, что Роберту нравится когда его нежно и кокетливо дразнят, но ему точно не понравится когда над ним смеются. Но она ничего не могла с собой поделать. Лишение ее девственности был долгим процессом. Два года отношений перешли в два месяца серьезных уговоров, затем визит к гинекологу и невероятно неловкий, но очень обстоятельный разговор с мамой, которая, в итоге, не только сняла для них комнату в гостинице, но и подарила Марго открытку после всего. Сама мысль о том, что вместо всех тех месяцев эмоционального настроя она просто могла посмотреть пафосный фильм о Холокосте, выпить три пива, пойти в случайный дом и потерять девственность с парнем которого встретила в кинотеатре, показалась ей такой смешной, что она не могла перестать хохотать, хотя её смех уже отдавал истерикой.

«Извини», – холодно сказал Роберт. «Я не понимаю».

Внезапно она прекратила смеяться.

«Нет, это было… довольно любезно с твоей стороны, спросить», — сказала она. «У меня был секс. Прости, что засмеялась.»

«Не стоит извиняться», – сказал он, но судя по его лицу, а также по тому, как он обмяк, всё же стоило.

«Извини», – рефлекторно повторила она, и затем, в приступе вдохновения, добавила: «Думаю я просто немного нервничаю».

Он пристально смотрел на неё, словно подозревая какой-то подвох, но эта ее вроде бы его успокоила. «Не надо нервничать», – сказал он. «Мы не будем торопиться».

«Да, правильно», – подумала она, и он снова оказался сверху, целуя и придавливая её, и она поняла, что исчез последний шанс получить удовольствие от этой встречи, но ей придётся пройти это до конца. Когда Роберт полностью голый принялся раскручивать презерватив на члене, который лишь наполовину виднелся из-под волосатого живота, она почувствовала такую волну отвращения, которая ввела ее в полное оцепенение. И когда он снова засунул в неё палец, на этот раз уже не так осторожно, она увидела себя как будто сверху, голую с раздвинутыми ногами в чужом доме с пальцем этого толстого мужика внутри, и отвращение к нему сменилось отвращением к себе и грязным извращённым чувством униженности, извращенным родственником возбуждения.

Во время секса он перемещал её тело в разные позы с грубой деловитостью, переворачивал её, подталкивал для ускорения, и она снова почувствовала себя словно кукла, но уже не драгоценная, как тогда, а резиновая, гибкая и безотказная, как реквизит для фильма, который она прокручивала в своей голове. Когда она была сверху, он шлёпнул её по бедру и сказал: «Да, вот так, тебе ведь нравится это», и по интонации было невозможно определить, вопрос ли это, замечание или приказ. Когда он перевернул ее на спину, прорычал ей прямо в ухо: «Всегда хотел трахнуть тёлку с такими шикарными сиськами», и ей пришлось вжаться лицом в подушку, чтобы опять не рассмеяться. В конце, когда они были в миссионерской позе, его эрекция стала спадать, и каждый раз, когда это происходило, он агрессивно говорил: «Ты делаешь мой член каменным», как будто эта ложь могла изменить реальность. Наконец, после бешеной кроличьей долбёжки, он задрожал, кончил и повалился на неё, как срубленное дерево. И придавленная, лежа под ним, она подумала: «Это худшее решение которое я когда либо принимала!» И в целом удивлялась себе словно со стороны. Как она вообще могла совершить столь странную, необъяснимую вещь?

Вскоре Роберт поднялся с постели и поспешил утиной походкой, в ванную, придерживая презерватив, чтобы тот не слетел. Марго уставилась в потолок, впервые заметив на нём наклейки планет и звёзд, которые должны светиться в темноте.

Роберт вернулся из ванной и встал в дверном проёме. «Чем хочешь заняться?» – спросил он.

«Пожалуй, мы теперь должны убить себя», — подумала она. А потом представила что где-то там во Вселенной есть парень, которому этот момент показался бы таким же ужасным и в то же время уморительно смешным, как и ей. И однажды, в далёком будущем, она могла бы рассказать ему эту историю. Она бы так сказала: «А потом он сказал: детка, у меня на тебя просто каменный стояк», а парень бы хохотал в диком приступе, схватил бы её за ногу, говоря: «О Боже, хватит! Правда, я больше так не могу…», и они повалились бы в объятья друг на друга и смеялись, снова и снова. Но, конечно, такое будущее не может осуществиться, потому что не существует такого мальчика и никогда не будет существовать.

Так что вместо ответа она повела плечами, и Роберт произнёс: «Можем посмотреть кино», и пошёл к компьютеру, что-то скачал, она не смотрела что. Он зачем-то выбрал фильм с субтитрами, а она то и дело проваливалась куда-то в себя и потому понятия не имела, что там происходит. Всё это время он гладил её по волосам и осторожно целовал плечи, как будто забыл, как десять минут назад швырял её, словно они были актерами порно и рычал ей в ухо: «Всегда хотел трахнуть тёлку с такими шикарными сиськами».

Затем он неожиданно стал говорить о своих чувствах к ней. Он говорил, как трудно было ему, когда она уехала на каникулы. Он сомневался, может, у неё там старая школьная любовь, с которой она решит воссоединится. Как оказалось, за эти две недели в его голове разыгралась целая драма, где она, хотела встречаться с Робертом, но вернувшись домой, была соблазнена бывшим одноклассником, которого Роберт представлял красавцем качком, не достойным ее, но находящимся на вершине социальной лестницы в их местах. «Я так переживал, что ты можешь принять неверное решение, и между нами всё будет иначе, когда ты вернёшься», – сказал он. «Но я должен был доверять тебе.» «Мой бывший бойфренд – гей», – представила Марго, как в воображении говорит ему такое. «Мы и в школе это подозревали, но он определился только после года жизни в колледже. На самом деле, он больше не уверен, что вообще считает себя мужчиной, мы с ним много говорили об этом на каникулах, что для него это будет серьезный шаг в пассивном направлении. Так что секс с ним был бы вряд ли возможен. Если ты так переживал по этому поводу, мог бы спросить, как и о многом другом». Но ничего из этого она не сказала, просто лежала молча, излучая тёмную ненавистную ауру, пока Роберт наконец не замолчал. «Ты не спишь?» – спросил он. «Нет». «Всё в порядке?»

«Сколько тебе лет?» – спросила она.

«Тридцать четыре. Это проблема?»

Она почувствовала в темноте исходящий от него страх.

«Нет, всё прекрасно».

«Хорошо. Я хотел сказать тебе, но не знал, как ты это воспримешь». Он пододвинулся и поцеловал её в лоб, и она почувствовала себя как слизняк, на которого посыпали соль, распадаясь от этого поцелуя.

Она посмотрела на часы, было около трех часов ночи.

«Мне, пожалуй, пора домой.»

«Уверена? Я подумал, ты останешься. Сделаю нам большую яичницу!»

«Спасибо», – сказала она, натягивая леггинсы. «Но я не могу. Моя соседка будет волноваться. Так что…»

«Пора возвращаться в общежитие», – сказал он с сарказмом.

«Именно. Я именно там и живу».

Дорога казалось бесконечной. Снег превратился в дождь. Они не разговаривали. В конце концов, Роберт включил ночную радиостанцию. Марго вспомнила, как они только ехали по шоссе к кинотеатру, она представила, что Роберт может её убить. Может, он убьёт меня сейчас?

Он не убил её. Он подвёз её до общежития. «Мне было очень приятно провести с тобой время», – сказал он, отстёгивая ремень безопасности.

«Спасибо», – она сжала сумку в руках. «Мне тоже». #metoo

«Я очень рад, что мы наконец выбрались на свидание».

«Свидание», – сказала она своему воображаемому парню. «Он назвал это свиданием». И они оба засмеялись.

«Всегда пожалуйста», – сказала она и взялась за ручку двери. «Спасибо за кино и всё такое».

«Подожди», – сказал он и схватил ей за руку. «Иди ко мне». Он притянул её к себе, обвил руками и запихнул на прощание язык ей в глотку. «Господи, когда же это закончится?» – спросила она своего воображаемого парня, но тот ей не ответил.

«Спокойной ночи», – сказала она, затем открыла дверь и убежала. К тому моменту, когда она добралась до своей комнаты, от него пришло сообщение: без слов, просто смайлик с глазами-сердечками, и, зачем-то, дельфин.

7-ways-to-give-her-an-orgasm-she-ll-never-forget-1
7 способов дать ей оргазм, который она никогда не забудет

Часть 3

Она проспала двенадцать часов. Когда проснулась, съела вафли в столовой и начала смотреть детективные сериалы, воображая, как Роберт неожиданно исчез безо всякого её вмешательства, чтобы ей самой не пришлось с ним прощаться. Когда пришло следующее сообщение от него, сразу после ужина, это была безобидная шутка о соломке, она его сразу удалила, переполненная сильнейшим отвращением, явно несоразмерным всему что он сделал. Она сказала себе, что должна ему хотя бы сообщение о расставании, и что будет неправильно, жестоко и по-детски просто исчезнуть. А если бы она и попыталась, как скоро до него бы дошло в чем причина? Может, сообщения будут приходить и приходить и они никогда не прекратятся…

Она начала писать сообщение – «Спасибо за приятно проведённое время, но в данный момент я не заинтересована в  отношениях» – но продолжала добавлять в него ответы на его возможные вопросы, чтобы сразу расставить все точки над «i» («О, это нормально, я тоже не хочу отношений, просто будем иногда встречаться!»). Сообщение становилось всё длиннее и длиннее, так что его уже стало невозможно отправить. Тем временем, сообщения от него продолжали приходить и каждое было серьёзнее предыдущего. Она представила, как он лежит на кровати, представлявшей из себя один матрас, набирая одно сообщение за другим. Она вспомнила, что он много говорил о своих кошках, но не увидела ни одной у него дома, ей стало интересно, неужели он их придумал?

Весь следующий день она время от времени ловила себя на странной мысли, будто чего-то не хватало, и она понимала, что не хватало Роберта, но не настоящего Роберта, а того, которого она придумала себе на каникулах.

«Привет. Похоже ты сильно занята, да?» – наконец написал Роберт, через три дня после того, как они переспали, и она знала, что это идеальная возможность отправить её незаконченный текст, которой помог бы завершить эти отношения, но вместо этого она написала: «Хаха, ну извини» и «Я тебе скоро напишу», а затем подумала: «Зачем я это сделала?» и не смогла себе ответить.

«Просто скажи ему, что он тебе неинтересен!» – удивлённо воскликнула Тамара после того как Марго час просидела на её кровати, вслух размышляя, что сказать Роберту.

«Мне нужно написать что-то посерьёзнее. У нас был секс», — сказала Марго.

«И..? Дальше что?»

«Ну он вроде неплохой парень», – сказала Марго, хотя сомневалась в этом.

Затем, внезапно, Тамара выхватила телефон из рук Марго, и, держа его в недосягаемости от неё, ее большой палец летал по экрану. Тамара кинула телефон на кровать, Марго взяла его и прочла, что та написала.

«Привет, это все мне не интересно, перестань мне писать».

«Господи», – проговорила Марго, которой вдруг стало трудно дышать.

«Что?» – смело сказала Тамара. «В чем дело? Это ведь правда.»

Но они обе знали, что это был серьезный поступок, и желудок у Марго сжался так сильно, что ей показалось, что её вот-вот вырвет. Она представила, как Роберт берёт телефон, читает это сообщение, поворачивается к зеркалу и разбивает его в дребезги.

«Успокойся. Пошли выпьем», – сказала Тамара, и они пошли в бар и разлили кувшин пива на двоих. Телефон Марго лежал между ними на столе, и, хотя они пытались не обращать на него внимания, когда он звякнул звуком входящего сообщения, они вскрикнули и схватились за руки.

«Не могу, читай ты», – сказала Марго. Она подвинула телефон Тамаре. «Это всё ты виновата».

Но в сообщении было только: «Ладно, Марго. Жаль это слышать. Надеюсь, я ничем тебя не расстроил. Ты хорошая девушка и мне было приятно провести с тобой время. Дай мне знать, если передумаешь».

Марго рухнула на стол, положив голову на руки. Она почувствовала как пиявка, напившаяся её крови, наконец, отцепилась от неё, оставив после себя только небольшой синяк. Но почему она должна себя так чувствовать? Вероятно потому, что она была не справедлива по отношению к Роберту, который не сделал ей ничего плохого, разве что, влюбился в неё и был плох в постели, и врал на счёт кошек, хотя, возможно, они просто были в другой комнате.

Но затем, через месяц, она увидела его в баре – их баре в студенческом гетто, куда она предложила пойти на их первое свидание. Он был один, сидел за дальним столом, он не читал и не смотрел в телефон, просто сидел согнувшись за стаканом пива.

Она схватила за руку молодого человека с которым пришла, парня по имени Альберт, . «О боже, это он», – прошептала она. «Парень из кинотеатра!». К тому моменту Альберт уже слышал наполовину правдивую версию, которую рассказывали друзья Марго. Альберт шёл перед ней, загораживая её от взгляда Роберта, и поспешили к столику, за которым сидели их друзья. Когда Марго объявила, что здесь Роберт, все застыли в изумлении, а затем окружили её и вывели из бара, как будто она была президентом, а они – службой безопасности. Это было настолько лишнее, что она задалась вопросом, а не ведёт ли она себя грубо, но в то же время, ей было действительно не по себе.

Той ночью, они с Тамарой свернулись в постели. Их лица как пламя костра освещал телефон. Марго читала входящие сообщения:

«Привет, Марго, видел тебя сегодня в баре. Я знаю, ты сказала больше тебе не писать, но я просто хотел сказать, что ты отлично выглядела. Надеюсь, у тебя всё хорошо!»

«Знаю, мне не стоит этого говорить, но я по настоящему по тебе скучаю».

«Может я и не имею право спрашивать, но ты всё таки можешь сказать, что я сделал такого ужасного»

«Мне показалось между нами образовалась какая-то связь. Тебе нет?»

«Может, я слишком стар для тебя или тебе нравился кто-то другой»

«Тот чувак с которым ты была сегодня вечером это твой парень?»

«???»

«Или ты с ним просто трахаешься»

«Извини»

«Когда ты засмеялась когда я спросил девственница ли ты это потому что ты трахалась с множеством парней?»

«Ты прямо сейчас с ним трахаешься, да?»

«Да?»

«Да?»

«Да?»

«Ответь мне»

«Шлюха»

По информации newyorker


Нажмите на кнопку, чтобы поделиться!